When Breath Becomes Air, или Being Mortal

(When Breath Becomes Air: Paul Kalanithi and Being Mortal: Medicine and What Matters in the End by Atul Gawande)

Книги не о психиатрии, но и я читаю что-то, кроме DSM-V (которую я не читал, кстати).  Объединяет их тема смерти, ну, и может быть то, что оба автора – врачи-хирурги и сами сыновья врачей, приехавших в США из Индии в 1970-х.  И то, что я им очень завидую, что может быть звучит весьма странно. Завидую профессионализму, упорству и таланту. 

"Когда дыхание становится воздухом" (как-то не так поэтически это звучит по-русски) – первая и последняя  книга  молодого американского нейрохирурга. Начал я ее читать из-за постоянного и не совсем мрачного осознания собственной своей смертности, и идентификации с автором (хотя я и не молодой, и не американский, и не нейрохирург). Трагического впечатления книга не производит, печаль – да, появляется местами. Скажем, «Другу, который не спас мне жизнь» Эрве Гибера  - это крик и стон умирающего, и с этим кошмаром в голове на время трудно относится к жизни по-прежнему. Здесь же – да, трагично. Линия жизни человека, которая протянулась ясно и светло, и который мог бы дать много другим, завершилась так рано. Случайность, мутация клеток, метастазы и смерть. Собственно, об этом и книга – о истории жизни, о знакомстве сначала будущего, потом и настоящего врача со смертью сначала со стороны, а потом и лично.

История… какая-то несуразно обыкновенная. То, как мыслящее существо погибает в мучениях от ошибки в генетическом коде в одной из миллионов своих клеток. Наверное, почти каждый был знаком с умирающими от рака.  Вполне возможно, и я буду среди них, хотя статистически смерть от инфаркта или инсульта несколько более вероятна (и как-то психологически более приемлема). В начале книга местами напоминает эссе для поступления в (американский же) университет: такие же плавные перетекающие друг в друга строки и абзацы, логично и немного скучновато. Приближение смерти не делает сразу из врача писателя. В любом деле важна практика, да и время, чтобы свое творение дорабатывать. Книга же писалась на дежурствах в последние месяцы работы Пола нейрохирургом, и потом, когда из-за рецедива и побочных эффектов лечения он уже перестал работать, и передвигался в инвалидном кресле. Потом идет часть в жанре врачебной нон-фикшн. Жанре, мною горячо любимого, еще с Амосовских книг о кардиохирургии: кадавры, роженицы, смерть, пациенты, реанимация, операции, наука, операции, смерть. А затем - собственный диагноз, лечение, рецедив. И вот эта часть за душу хватает. В ней нет животной жажды жизни, нет, это печаль несбывшегося, не данного другим: родным, пациентам, читателям. Он умер через 2 месяца после того, как прекратил писать эту книгу. 9 марта 2015, чуть больше, чем год назад. Что я делал в этот день? Наверное, было пасмурно, и снег еще не таял, и был обычный выходной, и шел я куда-то по улицам Питера. 

После прочтения такого приходит мысль, как же хорошо умереть в достойном возрасте от (пусть даже) старческой дряхлости, хотя такого диагноза и не существует, в окружении детей и внуков. От приятности этих грез поможет избавится вторая книга. Атул Гаванди очень крут (боюсь, что мой молодежный сленг устарел лет так на 30). Он хирург обычный, и это как-то сразу вызывает у меня легкое раздражение, неужели психиатры не могут писать такие великолепные книги, ведь мы-то словом владеть должны как-то получше, в силу профессии (а если покопаться в неглубинах ближайшего полусознания, так потому, что мне таких книг никогда не написать).

А его последняя на данный момент книга вызывает у меня депрессию, и иногда – желание уйти в геронтопсихиатрию (не пойду, уж очень много там соматических проблем). Книга о том, как плохо умирать, умирать в современном обществе, с современной медициной и социальной помощью. Умирать молодым и старым, как трудно, когда умирают близкие, и как мало ты можешь тогда сделать. И для этого надо быть экспертом в умирании, не в философском смысле подготовки к смерти, а в самом обычном – уметь разбираться в том, как работает медицина и социальная система, и найти приемлемое решение в этом лабиринте для себя или близкого тебе человека. И в этом отношении книга must-read (обязательная для прочтения) для каждого, кто собирается когда-либо умереть и живет среди смертных.

Насколько я это вижу, проблема состоит в том, что растет не только средняя продолжительность жизни, но и средняя продолжительность смерти, того времени, когда человек уже более страдает, чем живет, и знает о скором приближении смерти, и/или в этом положении находятся его близкие. Страдает физически и душевно, а агрессивное лечение и уход, оберегающий от жизни, часто ненужное страдание продлевают. Ответов автор в большинстве не дает, серебряной подкладки этой мрачной тучи не показывает.  Мне всегда была мила идея эвтаназии, то, что человек может сам решать, когда уходить из жизни. Автор не так оптимистичен и по этому поводу. Я (пусть обрушится на меня камень гуманиста) не совсем уверен, например, стоит ли жить пациенту с далеко зашедшей болезнью Альцгеймера, да и сам бы, пожалуй, предпочёл бы уйти до этого, зная диагноз и прогноз. Только без трагедии, попытки самоубийства (слово-то какое), реанимации и т.п. Сегодня пациентка при встрече рассказала, почему отменила прошлую встречу. Она не смогла прийти из-за похорон ее отца. У него была деменция, жил один, и не хотел отправляться в дом престарелых. Он сбросился с балкона. Трудно найти достойный выход в нелепой ситуации, когда тебя заставляют жить, а жить-то уже в общем-то незачем.

Думается мне, что не всегда смерть и старость так угнетающи, хотя немногочисленные примеры смертей моих близких и пациентов иногда подтверждают позицию Гаванде (когда умирание было долгим и мучитальным), иногда стоят в сторонке (когда смерть происходила быстро), но никакого жизнеутверждающего послания не несут. Но мне в это хочется верить, в возможность плодотворной жизни до конца, и достойной смерти без (ну или почти без) страданий.